Ширинский. Это имя хорошо известно истинным ценителям русского и цыганского романса. Исполнитель, исследователь, организатор, коллекционер. Участник и лауреат музыкальных фестивалей и конкурсов. Романтик и эстет. Этот человек живет в мире поэзии и музыки. В мире любви и безоглядной преданности одному из самых изысканных и чувственных музыкальных жанров — романсу.
— Надир, почему, имея классическое специальное образование, прекрасный голос, вы отдали предпочтение не классике, а такому, несколько старомодному жанру, как романс? Что вас, человека молодого, так в нем привлекает?
— Романс — это прежде всего красиво. Прекрасные стихи, глубина чувств, дивные созвучия, особая интонация. Романс отражает то, что человек переживает в реальной жизни, но отражает в поэтической, возвышенной форме. Мне кажется, у многих сложилось несколько упрощенное представление о романсе — возможно, сказывается недостаток знаний. Не всем известно, допустим, что есть салонный дворянский романс, городской, бытовой, академический, цыганский.
У меня в репертуаре есть романсы, в которые я в разное время влюблялся беззаветно, как в женщин. Вот так было с романсом «Мне снился день, который не вернется»: я представил себе всю безысходность, страшную тоску, роковую страсть и безответность, безнадежность. Это сжимает сердце...
— То, что вы исполняете, как-то связано с вашей личной жизнью?
— Мне бы не хотелось об этом говорить. Пусть это останется тайной.
— На ваших магнитофонных альбомах — «Россия», «Неизвестная музыка дворянской России», «С любовью москвичам» — много романсов, неизвестных или мало известных широкой публике. Как вы их находите?
— Много времени провожу в музыкальных архивах, разыскиваю утраченные ноты. Нередко эта работа дарит замечательные открытия. Например, есть романс, который часто пела Изабелла Юрьева, «Он уехал». «Он уехал, он уехал, слезы льются из очей...» Когда я услышал его, влюбился без памяти, стал искать его ноты, наконец, с большим трудом достал, но... вариант оказался не тот, что исполняла Юрьева. Тогда я поставил себе цель найти запись именно в ее исполнении. Нашел и уже с нее сделал романс, который включил в свою программу.
— Изабелла Юрьева не только великолепно пела, но и была очень эффектной женщиной. А каков ваш идел женщины?
— В моем представлении женщина — некое волшебное, загадочное создание, которое пахнет духами и туманами, но только не табаком. Когда встречаю женщину с сигаретой, для меня рассыпается ореол ее таинственности, гаснет, не родившись, чувство влюбленности, как бы хороша она ни была. Мне очень близки образы женщин рубежа XIX-XX веков. Не случайно, когда я выставляю где-либо свою коллекцию дореволюционных снимков — звезд сцены прошлого века и начала нынешнего, а я собираю ее весьма давно, — все останавливаются у фотографий со словами: «Боже, какие лица!».
— В таком случае, кто ваш кумир среди женщин прошлого века?
— Из русских певиц меня особенно пленяет Анастасия Вяльцева. Жизнь артистки — это чудесная история Золушки, сказочное превращение бедной провинциальной ученицы ателье дамского платья в звезду эстрады первой величины, одну из самых богатых женщин России. В начале века про ее искусство говорили, что оно очень эротично. Не только голос и манера исполнения, но все способствовало этому: мимика, жесты, умопомрачительные платья, туалеты, украшения, меха. Глядя на фотографии Вяльцевой, я всегда восхищаюсь ее необыкновенной, чисто женской притягательностью и ее... талией.
Еще одна артистка, в которой души не чаю, — первая красавица Мариинской оперы Мария Кузнецова-Бенуа. Она была выдающейся оперной и камерной певицей, балериной, музыкальным и общественным деятелем. После революции эмигрировала и на деньги мужа — французского банкира, племянника известного композитора Ж. Массне — создала «Русскую частную оперу в Париже». Во многом благодаря ей Запад открыл для себя нашу музыкальную культуру.
— Я вижу в вашей коллекции дивную по красоте фотографию итальянки Лины Кавальери. Расскажите немного о ней...
— Она была одной из красивейших женщин своего времени и настолько популярна в России, что ее снимки висели практически в каждом доме. До того, как выступать на театральных сценах, она была танцовщицей и ресторанной певицей. А больших успехов в вокале добилась только благодаря целеустремленности и решимости. И стала не только выдающейся оперной певицей, но проявила себя на литературной ниве — написала мемуары, публиковалась в известных американских газетах. Меня восхищает в ней полная гармония всего: внешности, ума, железной воли. Моя влюбленность в Лину Кавальери подвигла меня на создание очерка о ней; я листал справочники, копался в архивах библиотек — я хотел знать о ней все. Перерыв таким образом кучу материалов, обнаружил массу интересных фактов и создал первый в нашей стране полноценный очерк о ее пребывании в России.
Вызывает в моем сердце восторг и другая итальянка — Аделина Патти, которая много гастролировала в России и слыла любимицей меломанов всего мира. Она одной из первых решилась запечатлеть свой голос в грамзаписи. Техника того времени была очень несовершенна, и многие великие певцы, послушав себя на граммофонной пластинке, не давали разрешения на выпуск своих записей. Но Патти была решительной женщиной. Хотя к тому времени, когда появился граммофон, ей было уже около семидесяти, она сделала записи нескольких оперных арий. Фотографии ее — большая редкость, а та, что у меня есть, датирована 1871 годом.
А знакомо вам имя шведской певицы Зигрид Арнольдсон? Интересная артистка, красавица — шикарные волосы ниже колена!.. Она тоже регулярно приезжала в Россию, пела в русских операх: в «Русалке» Даргомыжского, Татьяну в «Евгении Онегине».
Вообще, я достаточно много знаю о жизни и творчестве каждой из тех, к кому обращено мое сердце.
— В вашей коллекции есть и фотографии певиц нашего времени. Интересно, кто из них занимает место в вашей душе?
— Например, замечательная грузинская певица Кэто Джапаридзе. Все в ней подкупает: и чарующий голос, и своеобразная восточная красота, и ее интеллектуальность. Чтобы выйти на сцену, она ровно полжизни училась вокалу. Еще одна моя любовь — создательница театра «Ромэн» Ляля Черная. Рассказывают, что когда она шла по улицам Москвы, оборачивались даже женщины, пораженные ее красотой. Она свела с ума многих великих современников...
У Ширинского необычное имя — Надир. В переводе с арабского означает: неповторимый. И еще — это имя ему дали в честь Надира — героя оперы Бизе «Искатели жемчуга». Не правда ли, есть в этих совпадениях нечто пророческое...
Материалы: журнал «Работница»
Последние комментарии