Ярко и каждая по-своему блистали три звезды русской эстрады: Варя Панина, Анастасия Вяльцева и Надежда Плевицкая.
Фирма «Мелодия» выпустила пластинки с реставрированными записями их песен. Слушая эти пластинки сегодня, стараешься понять, что же приводило в такой восторг и трепет «весь Петербург»- от мудрых писателей до подгулявших купчиков — в этих певицах семь десятилетий назад.
Анастасию Вяльцеву считали когда-то «царицей салонов Петербурга», называли «божественной», «несравненной». Ее коронными песнями были «Дай, милый друг, на счастье руку», «Пой, ласточка, пой», «Захочу — полюблю», «Гайда тройка». Ее называли «королевой граммофона номер один». Изумлялись ее судьбе: крестьянская дочь, бедная ученица портнихи, коридорная в скверной гостинице, хористка в провинциальных труппах — и вдруг вознеслась, стала «самой знаменитой», самой богатой, самой избалованной…
Не все преклонялись перед Вяльцевой. Иные называли ее пение жеманным и золотушным и предсказывали, что ее слава будет «мотыльковой».
Анастасия Вяльцева
Гадали, в чем секрет ее триумфа. Видели в ней певицу петербургских предвоенных (перед первой мировой войной) настроений, «жрицу погони за призрачным счастьем». Критики отмечали, что «и сама обворожительная улыбка, и худоба…- все это отзывалось жизнью города, насыщенного нездоровыми испарениями миллионов, дымом фабричных труб и чадом бензина».
Да, в Вяльцевой было немало и от цыганской чувственности, и от декадентской болезненности. И все же в ее салонных городских песенках была какая-то кокетливая, наивная прелесть.
В одном из последних своих телевизионных появлений — в телефильме «Я помню чудное мгновенье»- Леонид Осипович Утесов, вспоминая Вяльцеву, сказал, что ее пение было «обворожительным». А Утесов никогда не говорил пустых комплиментов.
Варя (Варвара Васильевна) Панина
С Варей Паниной вы познакомитесь дальше, когда будете читать о любви Александра Блока к цыганским романсам. А сейчас речь о Надежде Плевицкой.
Сама она рассказывала о себе так: «Я теперь вижу, что лукавая жизнь угораздила меня прыгать необычайно: из деревни в монастырь, из монастыря в шантан. Но разве меня тянуло туда чувство дурное? Когда шла в монастырь, желала правды чистой, но почуяла там, что совершенной чистоты-правды нет. Душа взбунтовалась и кинулась прочь.
…Вот и шантан. Видела я там хорошее и дурное, бывало мутно и тяжко душе, — ох как!- но «прыгать»-то было некуда. Дежка ведь еле умела читать и писать, учиться не на что. А тут петь учили…»
Вы, наверное, почувствовали даже в этом коротком отрывке из автобиографических записок Дежки — Надежды Плевицкой — душу прозрачную, неиспорченную, волю, устремленную к добру и свету.
Вот такую же русскую песню принесла Плевицкая и на эстраду. Но вскоре и саму певицу, и ее песни придворные круги и реакционная печать сделали игрушкой фанатиков «посконного», «почвенного» искусства, которое должно было противостоять прежде всего революционным песням.
Стихийная сила и мощь таланта Плевицкой захватила и Шаляпина, и Собинова, и Станиславского. Собинов настаивал: «Надобно учиться, и тогда Россия получит певицу шаляпинского величия».
Другой слушатель наставлял Плевицкую в ином роде: «Не надо вам учения, оставайтесь такой, какова вы есть!» Этим другим слушателем был царь Николай II. В сонме придворных развлекателей нужен был царю и такой ручной голосистый соловей.
Плевицкая сделала знаменитой песню «Ухарь-купец» (не зря именно ее помянул в своем стихотворном фельетоне Амфитеатров).
Надежда Плевицкая
Но конечно, не «Ухарь-купец» заставил нас много-много лет спустя вспомнить о Плевицкой, и не ради него, загулявшего, фирма «Мелодия» выпустила вновь пластинку Надежды Плевицкой в серии «Звезды русской эстрады».
Надежда Плевицкая (Дежка Винникова в девичестве) родилась в крестьянской семье, и вокруг нее все звенело, пело, голосило истинно народными песнями. Она напомнила Петербургу о том, что и как поет народ. Да и песни ее были не о вяльцевском томлении или любовных прогулках на тройке.
Плевицкая пела о великих событиях истории, о судьбе униженных и оскорбленных, о крестьянском разорении и фабричном «котле», о каторжных трактах в Сибири и Забайкалье. Она пела «Дубинушку» и «Славное море — священный Байкал», «Тихо тащится лошадка» и «Когда на Сибири займется заря», «Варяга» и «Раскинулось море широко»… Многое из того, что пела Плевицкая, потом долго пелось и в Петрограде, и в Ленинграде. Автор песни «Там вдали, за рекой», любимой не одним поколением комсомольцев, Николай Кооль, написал слова на мелодию старой каторжанской песни, которую тоже принесла Плевицкая.
Она стала знаменита, богата, купила усадьбу в родных курских местах, часто пела перед царем и двором в Зимнем дворце, в других дворцах русской знати. И стала пленницей этого, чуждого ей, класса, а потом и белой эмиграции.
В 20-е годы в Америке Плевицкую услышал и восхитился ее пением великий русский композитор Сергей Рахманинов.
Конец певицы был трагичен: по ложному обвинению она была судима французским судом, заключена в каторжную тюрьму и там погибла.
- Материалы: Л.С.Мархасев. Серенада на все времена. Л.: «Советский композитор», 1988
- Фото: Yandex
Последние комментарии